Чем мельче подчиненный, тем труднее его поймать.
Во-первых, про него постоянно забываешь.
Во-вторых, у него до черта начальства, которое заваливает его поручениями. Поэтому всегда есть возможность невыполненное дело свалить на занятость другим делом, которое поручил другой начальник.

Проверить дурят тебя или нет – не доходят руки. Редко кто из начальства записывает - когда и кому он щедро раздавал поручения. Сталкиваться лбом с коллегой-начальником из-за мелкого служащего, называемого интимно «низовое звено», не хочется. Поминутно пасти подчиненного – нет времени. Выгнать – можно. Но кто будет искать замену, вводить человека в курс дела? Хорошо, если это «низовое звено» банальный специалист. А если секретарша? (Без шуток, мой приятель – руководитель крупной фирмы, не обиженной деньгами, три месяца подряд жаловался мне, что не может подобрать нормальную секретаршу. Требовался человек не для сексуальных утех, а для обычной работы – вести базы данных, вовремя звонить куда надо и кому надо, присутствовать на месте в оговоренное время. И не было этого человека! Элитные кадровые агентства присылали бог знает что! Пришлось «отозвать» с пенсии прежнюю секретаршу…).

В общем, воевать с подчиненным непросто (дружить нельзя – тут же встанут, сядут, лягут на шею). Но маленькая проблема вырастает в Большую, когда «низовое звено» - сплошь девушки-женщины.

Приходит такая – губки бантиком, ножки – крестиком. Садится. Тяжко вздыхает. Ясно – будет просить три дня. Хотя бы (ха, хотя бы!) в счет отпуска. Когда на фирме пожар. Или маленькое возгорание, которое в пожар вот-вот перейдет. Ты все это объясняешь вежливым языком, путаясь в мобильниках, которые пиликают, как Паганини на последнем отчетном концерте.

Она вздыхает еще более тяжко.
Ну что у нее случилось?! У мужчины можно спросить напрямик – без обиняков. А у женщины? А вдруг она аборт пойдет в эти три дня делать? Что ж она, прямо так мне это и скажет?

Сжав до хруста мобильник, подписываешь заявление. Вызываешь ее напарника – объясняешь ситуацию, мол, так и так, пришлось отпустить на три дня, прикрой. Лицо у мужика вытягивается: «А я как раз собирался…» Ага, собирался в зоопарк с детьми ты, а пойдет она. Куда – не знаю.

Следующий экземпляр. Друг пристроил у меня на фирме дочку погибшего брата. Я ей даже зарплату не плачу – он сам ей на карточку перечисляет. Но убытков от нее! Знает она (или чувствует), что мне ее трудно выгнать. И пользуется на полную катушку. В сто тридцать шестой раз спрашиваю:
-Лен, ты почему вчера на работу приехала в полдень вместо восьми утра?
В сто тридцать шестой раз отвечает:
-Будильник не зазво-они-ил…

Блин, хоть бы что-нибудь новое придумала! Хоть бы она вообще на работу не ходила, а только числилась! Она же мне весь персонал с пути истинного сбивает. На всякий чужой глаз платок не накинешь. Если Ленка вместо восьми утра к обеду приползает и ничего ей за это не бывает – мы что – рыжие что ли? Так думают все. И начинают приползать к обеду. И еще по кабинетам обсуждают - где и куда я эту Ленку пользую, и строят догадки - почему ей зарплата не через наш счет идет (в бюстгалтерии ведь одни женщины сидят, а они проны-ырливые…)

Была бы эта Ленка парнем – вломил бы я ей (ему) пару раз по-отечески. Глядишь, все бы и встало на свои места. А тут… И друг еще лезет: «Смотри, не травмируй ребенка!» Такая сама кого хочешь затравмирует…

Еще одна особь – из той самой бюстгалтерии. Прямо так с порога и заявляет: «Я – беременна!»

Девушка, ну зачем же так громко? Теперь к Ленке-«любовнице» еще и вы присоединитесь.

Как беременна?! От кого беременна?! Как это не мое дело?! Три месяца назад я ее на работу принимал. Прозрачно намекнул, что мне нужен помощник бухгалтера, который проработает здесь не меньше трех лет. Потом прямо спросил: в декрет не собираетесь?

Тогда она не собиралась. А теперь вот прорвало. Но законы природы ведь еще действуют? Камни падают вниз, волосы выпадают навсегда, нормальные дети рождаются через девять месяцев после зачатия. Значит, при приеме на работу «моя» беременная уже все знала. И надула меня, как последнего лоха! Ну что мне теперь – справку из гинекологии при приеме на работу у них требовать? Да если и так – все равно по закону я не имею права отказать беременной женщине в рабочем месте. Даже если она его через пару месяцев покинет навсегда (ляжет на сохранение в стационар по знакомству) – и пишите письма мелким е-мэйлом. И последнее на сегодня. Увольнение. Потому что достала. Четыре раза просил подготовить одну справку. Четыре раза! Два раза искал посреди рабочего дня. Наконец нашел. Сидит, в «шарики» с компьютером лупится.

Теперь сидит передо мной: губки – бантиком, ножки – крестиком, все чин чинарем, как полагается. Типичные бабские штучки. И губы подрагивают. И большущие слезы по мохнатым ресницам катят.
-Иван Анатольевич (хлюп), извините (хлюп), ну, извините, что так получилось! Честное слово – это в последний раз (хлюп)!
Еле сдерживаюсь, чтоб бедный мобильник не расколошматить о бедный стол: -Выйдите из кабинета и успокойтесь!

Опять обыграла меня. Скоро я буду жалеть, что так грубо обошелся с ней. Она ведь – женщина. А вдруг у нее месячные были – вот она, чуть на стенку не влезая от боли, эту справку и в самом деле куда-то засунула? А я на нее почти наорал. С жалостью приходит отходчивость. Ну куда ее сегодня увольнять – дуру зареванную? Уволю завтра. Хотя прекрасно знаю, что завтра на работу она не придет. А через неделю притащит больничный лист, подписанный ее тетей-логопедом. И за Большими делами я вспомню об этом низовом звене только через месяц. Когда опять буду искать ее по всей конторе. Но тогда-то уж точно ее уволю!

Если доживу до того дня с таким персоналом…

Ночью просыпаюсь от гениальной мысли: набрать в штат только мужиков – и вся недолга! Потом думаю: нет, всех не получится. Где я мужика-бухгалтера найду? А мужика-секретаря? Из Англии что ли выписывать? Да к тому же мужики по ряду параметров еще хуже. Но это уже другая песня.

Спи, Анатолич, спокойной тебе ночи.
И скажи спасибо, что ты – не женщина.

Ваш Анатолич